HSE ART AND DESIGN SCHOOL presents: Futurism / Dada / Surrealism / Oberiu. Studies 2019

by Various Artists

/
1.
Антонен Арто Потаенная логика Город город град огней Город шума расточитель Вольный наш освободитель О лукавый о размытый Безымянный именитый Бьются ангелы о стекла Кони прут сквозь тучи прочь В небо падают кареты В ночь ночь ночь ночь. Это словно пар дыханья Словно выпот выдох камня Искупленья крестный ход. В сшибке четырех ветров В сходке четырех небес Конденсируется город Непреложный город снов Твой орган роняет в землю Пыль гремучую громов Пополняя бесконечность. Из стеклянной ясной пыли Зыбких атомов камней О небесных сеть отдушин Город ты себя творишь Город камень твой послушен Там где горестей граница На краю тоски немой Вырос замок потайной Пепел сердца там хранится.
2.
les bancs craquent regarde au milieu le tapis viens patience passez 14 merci ATTENTION c’est la plaie que je sonde Une lampe tumeur nacrée craie cramoisie Tout à coup un coin qui tombe Quelques cartes bousculent les artères dans l’ombre tambour aux poings de cuir tendu grelots suspendus agrandis roulent sous la loupe spécialisée sur la lenteur aggravée "surprises réservées" supprimées pour cette représentation (La Direction) le grotesque professionnel préfacent l’ambiguité lasse qu’ils pratiquent LE SIFFLET: QOUI? croire les yeux de fiel effet ont oublié le ciel reflet Moi je ne crois pas Ils sont d’ailleurs de bons amis Trisan Tzara
3.
Господи Меня помилуй И прости. Я летал на аероплане. Теперь в канаве Хочу крапивой Расти. Аминь. Василий Каменский
4.
Постепенно человек утрачивает свою форму и становится шаром. И став шаром, человек утрачивает все свои желания. Математик и Андрей Семёнович Математик (вынимая из головы шар) Я вынул из головы шар. Я вынул из головы шар. Я вынул из головы шар. Я вынул из головы шар. Андрей Семёнович Положь его обратно. Положь его обратно. Положь его обратно. Положь его обратно. Математик Нет, не положу! Нет, не положу! Нет, не положу! Нет, не положу! Андрей Семёнович Ну и не клади. Ну и не клади. Ну и не клади. Математик Вот и не положу! Вот и не положу! Вот и не положу! Андрей Семёнович Ну и ладно. Ну и ладно. Ну и ладно. Математик Вот я и победил! Вот я и победил! Вот я и победил! Андрей Семёнович: Ну победил и успокойся! Математик Нет, не успокоюсь! Нет, не успокоюсь! Нет, не успокоюсь! Андрей Семёнович Хоть ты математик, а честное слово, ты не умён. Математик Нет, умён и знаю очень много! Нет, умён и знаю очень много! Нет, умён и знаю очень много! Андрей Семёнович Много, да только всё ерунду. Математик Нет, не ерунду! Нет, не ерунду! Нет, не ерунду! Андрей Семёнович Надоело мне с тобой препираться. Математик Нет, не надоело! Нет, не надоело! Нет, не надоело! Андрей Семёнович досадливо машет рукой и уходит | математик, постояв минуту, уходит вслед за Андреем Семёновичем | занавес <1933 год> Даниил Иванович Хармс (Ювачёв)
5.
Одиннадцать утверждений Даниила Ивановича Хармса * Смотри: «Предметы и фигуры, открытые Даниилом Ивановичем Хармсом». 1927 год. I утверждение. Предметы пропали. II утверждение. Было: Числовой ряд начинается с 2. Единица не число. Единица первое и единственное совершенство. Первое множество, первое число и первое от совершенства — это 2. (Пифагорова Единица). III утверждение. Вообразим, что единица — первое число. IV утверждение. Новая единица подчиняется закону общих чисел. Закон чисел  — Закон масс. (Хармсова Единица). V утверждение. Закон единицы ложен — такого Закона нет. Есть только Закон масс. VI утверждение. Предмет обезоружен. Он стручок. Вооружена только куча. VII утверждение. Закон больших и малых чисел один. Разница только количественная. VIII утверждение. И человек и слово и число подчинены одному закону. IX утверждение. Новая человеческая мысль двинулась и потекла. Она стала текучей. Старая человеческая мысль говорит про новую, что она «тронулась». Вот почему для кого-то большевики сумасшедшие. Х утверждение. Один человек думает логически; много людей думают ТЕКУЧЕ. ХI утверждение. Я хоть и один, но думаю ТЕКУЧЕ. всё. Я пишу высокие стихи. 16 марта 1930
6.
Борис Пастернак «Безлюбье» Сами собой, безучастно приподнялись веки. Их изумление было безотчетно. Село покоилось глубоким загробным сном. Сверкал снег. Тройка завернулась. Лошади сошли с дороги и стояли, сбившись в кучку, завитком. Была тихая, ясная ночь. Передовая, подняв голову, вглядывалась с высоты сугроба во что-то оставшееся далеко позади. За избой, схваченная клоком морозного воздуха, загадочно чернелась луна. После торжественности лесов и вьюжного безлюдья полей было былинным дивом наткнуться на людское жилье. Оно словно сознавало, как страшно и как сказочно оно, и, сверкая, не торопилось отвечать на стук ямщика. Оно безмолвствовало и длило свое гнетущее очарованье. Сверкал снег. Но вскоре два голоса, не видя друг друга, громко затолковали через ворота, и целый мир переделили между собой пополам эти двое, беседуя сквозь тес среди безрубежного затишья, и тот, который отпирал, взял себе ту, что глядела на север и открывалась за крышей избы, а тот, который дожидался, – ту, что виделась с сугроба тонко высившейся передовой. Потом, пока на дворе шла перепряжка и сонная ямщичка поила их чаем, пока тикали часы и за невязавшимся разговором душно ползли клопы по календарям и коронованным особам, пока равномерно и невпопад, как механизмы с разным заводом, всхрапывали и подсвистывали сопатые тела, спавшие на лавках, Дементий входил и выходил, меняясь во всем с каждым новым появлением, смотря по тому, что снимал с гвоздя или вытаскивал из-под перины. В первый раз он вошел в зипуне – мужиком-хлебосолом, сказать жене, чтобы дала господам с сахаром и вынула булку, в другой – работником, в короткой сибирке – за вожжами, и, наконец, в третий явился ямщиком в армяке и, не входя, сказал, нагибаясь, из сеней, что лошади готовы, а час уже четвертый, время-де собираться, и, пнув кнутовищем дверь, вышел на темную, звонко разбренчавшуюся при его выходе волю. Вся остальная дорога прошла мимо памяти обоих. Светало, когда проснулся Гольцев, и поле туманилось. По нем, прямясь и растягиваясь, тяжело и парно дымился нескончаемый обоз; они его обгоняли, и потому казалось, что сани с дровами и возчики только топочут на месте, чтобы отогреться, и только отвизгиваются, кренясь со стороны на сторону, и раскачиваются, вперед не подвигаясь. Широкая гужевая дорога шла стороной от той тропки, по которой летели они. Она была многим выше. Меся непогаснувшие звезды, подымались и опускались ноги, двигались руки, морды лошадей, башлыки и дровни. Казалось, само подслободное утро, серое и трудное, дюжими клоками сырости плывет по прозрачному небу в ту сторону, где ему почуялась чугунка, кирпич фабричных корпусов, сырой, лежалый уголь, майный, горемычный гар и дым. А кибитка неслась, вылетая из выбоин и перелетая ухабы, захлебывался колокольчик, и обозу не предвиделось скончанья, и давно было уже время взойти солнцу, но до солнца было еще далеко.
7.
Тристан Тцара Песенка да-да (1923) эта песня дадаиста сердцем истого дада стук в моторе не беда ведь мотор и он дада граф тяжёлый автономный ехал в лифте невредим он мизинец свой огромный оторвал и выслал в рим лифт за это вот беда сердцем больше не дада вода нужна всегда прополощи мозги дада дада отдай долги II эта песня дадаиста ни опти ни пессимиста он любил мотоциклистку ни опти ни пессимистку муж негаданно-нежданно обнаружив их роман в трёх шикарных чемоданах выслал трупы в Ватикан не крути с мотоциклисткой ни с опти ни с пессимисткой воде нужны круги мозги твоя еда дада дада отдай долги III песенка мотоциклиста дадаистого душой потому и дадаиста что в душе дада большой змей в перчатках и в белье закрутил в горячке клапан и руками в чешуе римский папа был облапан и скандал был большой проклял он дада душой мозги не с той ноги мозги одна вода дада дада чулки туги
8.
Владимир Маяковский Били копыта. Пели будто: — Гриб. Грабь. Гроб. Груб. — Ветром опита, льдом обута, улица скользила. Лошадь на круп грохнулась, и сразу за зевакой зевака, штаны пришедшие Кузнецким клёшить, сгрудились, смех зазвенел и зазвякал: — Лошадь упала! — — Упала лошадь! — Смеялся Кузнецкий. Лишь один я голос свой не вмешивал в вой ему. Подошел и вижу глаза лошадиные... Улица опрокинулась, течет по-своему... Подошел и вижу — за каплищей каплища по морде катится, прячется в ше́рсти... И какая-то общая звериная тоска плеща вылилась из меня и расплылась в шелесте. «Лошадь, не надо. Лошадь, слушайте — чего вы думаете, что вы их плоше? Деточка, все мы немножко лошади, каждый из нас по-своему лошадь». Может быть — старая — и не нуждалась в няньке, может быть, и мысль ей моя казалась пошла́, только лошадь рванулась, встала на́ ноги, ржанула и пошла. Хвостом помахивала. Рыжий ребенок. Пришла веселая, стала в стойло. И все ей казалось — она жеребенок, и стоило жить, И работать стоило.
9.


И я в моем теплом теле
 лелеял глухую лень. 
Сонно звенят недели,
 вечность проходит в тень. 
Месяца лысое темя
 прикрыто дымным плащом, 
музыкой сонного времени
 мой увенчаю дом.
 Ухо улицы глухо, 
кружится карусель.
 Звезды злые старухи
 качают дней колыбель. Александр Введенский Май 1920 года
10.
Мне хочется домой, в огромность
 Квартиры, наводящей грусть.
 Войду, сниму пальто, опомнюсь, 
Огнями улиц озарюсь.

 Перегородок тонкоребрость
 Пройду насквозь, пройду, как свет,
 Пройду, как образ входит в образ
 И как предмет сечет предмет.

 Пускай пожизненность задачи, 
Врастающей в заветы дней,
 Зовется жизнию сидячей,- 
И по такой, грущу по ней. 

Опять знакомостью напева 
Пахнут деревья и дома. 
Опять направо и налево
 Пойдет хозяйничать зима.

 Опять к обеду на прогулке
 Наступит темень, просто страсть. 
Опять научит переулки
 Охулки на руки не класть. Борис Пастернак
11.
Живопись звуков, шумов и запахов. Манифест футуризма Карло Карра Мы утверждаем, что звуки, шумовые запахи соединяются в выражении линий, объемов и красок, как линии, объемы и краски соединяются в архитектуру музыкального произведения. Наши картины будут изображать пластические эквиваленты звуков, шумов и запахов театров, мьюзик-холлов, Синема, борделей, вокзалов, гаваней, гаражей, клиник, заводов и так далее. С точки зрения формы существуют звуки, шумы и запахи, вогнутые или выгнутые, треугольные, эллипсовидные, продолговатые, конические, сферические спиральные и так далее. С точки зрения красок существуют звуки, шумы и запахи жёлтые, красные, зелёные, Индиго, светло--Небесные и фиолетовые. На пристанях, фабриках, в гаражах и ангарах, в мире механическом и спортивном, звуки, формы и запахи почти всегда красные. В ресторанах, кафе и салонах они серебряные, жёлтые или фиолетовые. Звуки, шумовые запахи животных жёлтые или голубые, звуки, шумы и запахи женщин зелёные, светло-небесные и фиолетовые. Мы совсем не преувеличиваем, когда утверждаем, что запахи одни могут вызвать в нашем уме Арабески форм и красок, создавая тему картины и оправдывая свой смысл. В самом деле, если мы запремся в абсолютно темной комнате (где зрение не функционирует) с цветами, бензином или другим пахучим веществом, наш пластический ум исключает чувства памяти и строит пластическое целое, вполне соответствующее с точки зрения качества, веса и движения запахам, содержащимся в комнате. Благодаря таинственной трансформации эти запахи стали окружающей силой, определяя таким образом состояние души.
12.
Совершенно белые мужчина и женщина    Я вижу волшебных проституток укрывшихся под зонтами  Их платья древесным цветом слегка поджелтил фонарь  Они гуляют а рядом свисают лохмотья обоев  Сердце щемит как посмотришь на этот полуразрушенный дом  На беломраморную раковину слетевшую с каминной доски  На смутные вереницы вещей в зеркалах вставших за ними  Кварталом где бродят они овладевает  Великий инстинкт сгоранья  Они подобны опаленным цветам  Далекий их взгляд взвивает камни вихрем  Но сами они неподвижны и пропадают  В сердцевине этого смерча  Для меня ничто не сравнится со смыслом их вялых мыслей  Свежестью ручья куда они окунают тень своих остроносых  ботинок  Плотностью летучих клочков сена их затмивших скрывших из  виду  Я вижу их груди последние капельки солнца в глубоком мраке  Они опадают вздымаются и этот ритм единственная  Точная мера жизни  Я вижу их груди и это звезды  Качающиеся на волнах  Их груди внутри которых всегда рыдает незримое синее  молоко Андре Бретон
13.
Божидар — Niti: Стих И Я, И Оn — Мы: Соn! Для Тьмы У Дnя У Пик — Час, Миг Для Nас Верём. Поём Хvаленье И пенье Льём!, Хvаля И тьму, И сnу Поя. О Ты!, О Друг!, Мы: Круг; Мы: Сnы! А Деnь?, А Сvет?, — То Тлеn. Vзлет До Мечты; Почти До дnа. Где пустота Одnа И та: Лишь v тьме И сnе Viдна. Константин Большаков - Аттракцион Ник. Терзи-Терзиеву Качели, качели печали, качели печали качали: «молчи», И в плаче печали качели качали, печали качели в ночи. Опрокинувшись в качке, Голова закружилась. Сжались бело фонари. Ты лицо не испачкай (Тень тины проходила) В алом угле платка зари.... Лихач... В пролётке взлёт качелей Печаль почила светлых глаз... Минуты млели и млели Там, где стелился фонарный газ... А дальше? А дальше качели, качели печали качали – «молчи» И в плаче печали качели качали, печали качели в ночи. июль 1913 Хлебников Я умер и засмеялся. Просто большое стало малым, малое большим. Просто во всех членах уравнения бытия знак «да» заменился знаком «нет». Таинственная нить уводила меня в мир бытия, и я узнавал Вселенную внутри моего кровяного шарика. Я узнавал главное ядро своей мысли как величественное небо, в котором я нахожусь. Запах времени соединял меня с той работой, которой я не верил перед тем как потонул, увлеченный ее ничтожеством. Теперь она висела, пересеченная тучей, как громадная полоса неба, заключавшая текучие туманы, и воздух, и звездные кучи. Одна звездная куча светила, как открытый глаз атома. И я понял, что все остается по-старому, но только я смотрю на мир против течения. Я вишу как нетопырь своего собственного я. Я полетел к родным. Я бросал в них лоскуты бумаги, звенел по струнам. Заметив колокольчики, привязанные к ниткам, я дергал за нитку. Я настойчиво кричал «ау» из-под блюдечка, но никто мне не отвечал, тогда закрыл глаза крыльями и умер второй раз, прорыдав: как скорбен этот мир! 1922
14.
в ботанический сад заходил, — ничего не увидел в саду. только дождик в саду моросил, да лягушки кричали в пруду. и меня охватила тоска, и припал я к скамье головой. подо мной заскрипела доска, закачался камыш надо мной. и я умер немного спустя, и лежал с неподвижным лицом… в ботанический сад заходя, я не знал, что остануся в нём. николай олейников
15.
Огонь ветра Говорят что до тверди земной, До начала времен Только ветер живой, Только ветер свистел в пустоте Ветер, что был рожден Прежде жизни любой И тренье Его завихрений Высекло искру, Первую искру огня. Тристан Тцара.
16.
А. Введенский «МНЕ ЖАЛКО ЧТО Я НЕ ЗВЕРЬ…» Мне жалко что я не зверь, бегающий по синей дорожке, говорящий себе поверь, а другому себе подожди немножко, мы выйдем с собой погулять в лес для рассмотрения ничтожных листьев. Мне жалко что я не звезда, бегающая по небосводу, в поисках точного гнезда она находит себя и пустую земную воду, никто не слыхал чтобы звезда издавала скрип, её назначение ободрять собственным молчанием рыб. Ещё есть у меня претензия, что я не ковёр, не гортензия. Мне жалко что я не крыша, распадающаяся постепенно, которую дождь размачивает, у которой смерть не мгновенна. Мне не нравится что я смертен, мне жалко что я неточен. Многим многим лучше, поверьте, частица дня единица ночи. Мне жалко что я не орёл, перелетающий вершины и вершины, которому на ум взбрёл человек, наблюдающий аршины. Мне жалко что я не орёл, перелетающий длинные вершины, которому на ум взбрёл человек, наблюдающий аршины. Мы сядем с тобою ветер на этот камушек смерти. Мне жалко что я не чаша, мне не нравится что я не жалость. Мне жалко что я не роща, которая листьями вооружалась. Мне трудно что я с минутами, меня они страшно запутали. Мне невероятно обидно что меня по-настоящему видно. Ещё есть у меня претензия, что я не ковёр, не гортензия. Мне страшно что я двигаюсь не так как жуки жуки, как бабочки и коляски и как жуки пауки. Мне страшно что я двигаюсь непохоже на червяка, червяк прорывает в земле норы, заводя с землёй разговоры. Земля где твои дела, говорит ей холодный червяк, а земля распоряжаясь покойниками, может быть в ответ молчит, она знает что всё не так Мне трудно что я с минутами, они меня страшно запутали. Мне страшно что я не трава трава, мне страшно что я не свеча. Мне страшно что я не свеча трава, на это я отвечал, и мигом качаются дерева. Мне страшно что я при взгляде на две одинаковые вещи не замечаю что они различны, что каждая живёт однажды. Мне страшно что я при взгляде на две одинаковые вещи не вижу что они усердно стараются быть похожими. Я вижу искажённый мир, я слышу шёпот заглушённых лир, и тут за кончик буквы взяв, я поднимаю слово шкаф, теперь я ставлю шкаф на место, он вещества крутое тесто Мне не нравится что я смертен, мне жалко что я не точен, многим многим лучше, поверьте, частица дня единица ночи Ещё есть у меня претензия, что я не ковёр, не гортензия. Мы выйдем с собой погулять в лес для рассмотрения ничтожных листьев, мне жалко что на этих листьях я не увижу незаметных слов, называющихся случай, называющихся бессмертие, называющихся вид основ. Мне жалко что я не орёл, перелетающий вершины и вершины, которому на ум взбрёл человек, наблюдающий аршины. Мне страшно что всё приходит в ветхость, и я по сравнению с этим не редкость. Мы сядем с тобою ветер на этот камушек смерти. Кругом как свеча возрастает трава, и мигом качаются дерева. Мне жалко что я не семя, мне страшно что я не тучность. Червяк ползёт за всеми, он несёт однозвучность. Мне страшно что я неизвестность, мне жалко что я не огонь.

about

The course of Eugeny Voronovsky "Experimental music and work in sound editors" continues a series of compilations dedicated to experimental music, electroacoustic, music concrete, plunderphonic, noise and dark ambient.

Compilation of a tracks dedicated to the poetry of dada, futurusts, surrealists and Russian absurdists (Oberiu).

The students of HSE passed the two-month intensiv lessons of Eugeny Voronovsky, they got acquainted with the history and practice of experimental music from Eric Sati, Luigi Russolo, Arseniy Avramov and John Cage to Autechre, japnoise and algorave, and presented for the compilation the most interesting works created on their own laptops.

The course "Experimental Music and Work in Sound Editors" started in spring 2019.

credits

released June 17, 2019

license

tags

Cisfinitum recommends:

If you like HSE ART AND DESIGN SCHOOL presents: Futurism / Dada / Surrealism / Oberiu. Studies 2019, you may also like: